Инновации, № 8, 2003 г., с. 14-20.

 

Интеллектуальная собственность в России: проблемы государственного регулирования*

 

И. Дежина, к.э.н., ведущий научный сотрудник Института экономики переходного периода

И. Леонов, патентный поверенный РФ, директор Департамента интеллектуальной собственности, патентов и лицензий Санкт- Петербургского государственного университета

 

Происходящая в последние годы в России дискуссия о том, кто является субъектом права на интеллектуальную собственность (ИС), созданную, в первую очередь, за счет средств государственного бюджета, — государство или хозяйствующий субъ­ект-разработчик, в определенной сте­пени отражает сложность правовой природы института «интеллектуаль­ная собственность», различие в толко­вании этого понятия в российском и иностранном патентном праве, недо­статки действующего российского за­конодательства, а также отсутствие экономических механизмов и тради­ций управления ИС в целом.

Проблема собственности на объ­екты ИС является одной из базисных проблем развития в России рыночной экономики. Для инвестора, особенно иностранного, разработчика техноло­гии и хозяйствующего субъекта, пла­нирующего ее использование, вопрос собственности является главной моти­вацией и лежит в основе принятия ре­шения об инвестировании в исследова­ния и разработки либо в приобретение созданной технологии. Неясность или спорность правовой природы интел­лектуальной собственности и ее право-обладателя как субъекта правоотноше­ний создает неуверенность и неопреде­ленность в правовых и экономических отношениях, что сдерживает инвести­ции и инновационную активность.

Урегулирование вопросов, связан­ных с правами на интеллектуальную собственность, созданную за счет бюд­жетных средств, особенно важно в свете развития связей между наукой и промышленностью. Поскольку сегод­ня около 70% организаций сферы нау­ки находятся в государственной собст­венности и в значительной степени финансируются из средств бюджета, то при кооперации с промышленностью и для стимулирования с ее стороны инвестиций вопрос об интеллектуаль­ной собственности должен решаться на ясной правовой основе, не подлежащей спорному толкованию. Пока этого нет, не будет и единой «инновацион­ной цепочки». По различным оцен­кам, в России используется от 8 до 10% инновационных идей и проектов, и в то же время в Японии реализуется 95% инноваций, в США - 62% [1].

Особое внимание к объектам ИС, созданным полностью или частично за счет средств государственного бюджета, — неслучайно: именно го­сударственное финансирование оста­ется одним из главных источников поддержки научных исследований и разработок. На его долю приходится более 55% суммарных внутренних за­трат на исследования и разработки. При этом, по оценкам экспертов, около 90% существующих объектов интеллектуальной собственности со­здано полностью или частично за счет бюджетных средств.

В настоящее время законодатель­ная и экономическая среда таковы, что остается неопределенным, каким образом государство будет распоряжать­ся интеллектуальной собственностью, которой оно может владеть, как вовле­кать ее в хозяйственный оборот, обес­печивая использование ИС для модер­низации технологической базы рос­сийской экономики и существенного повышения конкурентоспособности отечественных товаров.

Экономическая и правовая неяс­ность характерна и для ситуации сме­шанного финансирования, когда средства выделяются из нескольких источников, а ведь такой метод финан­сирования НИОКР в настоящее время встречается чаще всего. Поэтому со­вершенствование действующего зако­нодательства в области охраны и за­крепления прав на интеллектуальную собственность, созданную за счет бюд­жетных средств, а также формирование механизмов, стимулирующих ее ком­мерциализацию, являются сегодня ак­туальными задачами. При этом право­вая охрана объектов ИС, на которой часто акцентируется внимание, являет­ся необходимым, но недостаточным условием для эффективного использо­вания результатов интеллектуальной деятельности, даже находящихся в го­сударственной собственности. Преиму­щественное закрепление прав на ИС за государством не решит и не может ре­шить проблему ее коммерциализации.

Следует отметить, что названные проблемы в определенной степени бе­рут свое начало в советской системе изобретательской и внедренческой де­ятельности, поэтому имеет смысл проанализировать главные особенно­сти существовавшей тогда системы правового и экономического регули­рования процессов создания и вне­дрения изобретений.

 

Регулирование изобретательства в СССР и проблемы «внедрения» разработок

В СССР изобретательское дело было одним из элементов социалисти­ческой системы хозяйствования, и его задача состояла в обеспечении плано­мерного роста и совершенствования производства на базе научно-техниче­ского прогресса. Специфика социали­стической системы состояла в полной централизации управления как собст­венно изобретательской деятельно­стью, так и процессами внедрения но­вых разработок. Правового понятия «интеллектуальная собственность» как института рыночной экономики, есте­ственно, не существовало, и изобрете­ние не считалось товаром. Поэтому факт его создания и даже правовая охрана не порождали у создателя изобретения (автора или организации-разработчика) исключительных прав на него. Такое право могло при­надлежать только государству, и изоб­ретение автоматически закреплялось за ним и поступало в общественное пользование. В условиях обществен­ной собственности на средства произ­водства государство рассматривало изобретения в качестве государствен­ной собственности, что выражалось в формах охранных документов, главной из которых было авторское свидетель­ство на изобретение. Институт автор­ского свидетельства, характерный толь­ко для социалистической (админист­ративной) системы экономики, был введен еще «Положением об изобрете­ниях» 30 июня 1919 г., подписанным В. И. Лениным. Этот декрет и сформу­лировал основные социалистические принципы охраны изобретений.

Теоретически законодательство СССР декларировало равное право автора «по своему выбору требовать либо признания только своего автор­ства, либо признания за ним автор­ства и предоставления исключитель­ного права на изобретение. В первом случае на изобретение выдавалось ав­торское свидетельство, во втором слу­чае — патент»[1]. На практике более 95% изобретений защищались автор­скими свидетельствами[2].

Таким образом, именно государст­во являлось единственным субъектом права на использование изобретений, защищенных авторскими свидетельст­вами, а все изобретения составляли об­щее достояние государства и общества. Естественно, такие изобретения не за­креплялись в собственности за пред­приятием (организацией), его создав­шим. Последнее могло выступать толь­ко в качестве заявителя, на имя которого выдавалось свидетельство о создании изобретения.

Передача изобретений для испо­льзования отечественным контраген­там осуществлялась в форме «внедре­ния» изобретений. Поскольку исклю­чительное право на использование изобретений номинально принадле­жало государству, на практике это означало предоставление государст­вом права на использование любого изобретения любому предприятию, организации, учреждению без каких-либо разрешений со стороны организации-разработчика и без за­ключения лицензионных соглашений.

Централизованное «внедрение» изобретений в промышленность про­исходило, как правило, в директивном порядке, поскольку в отсутствии кон­куренции промышленные предприя­тия не были заинтересованы во вне­дрении, а покупателей никто не спра­шивал, нравится ли им выпускаемая продукция или нет. В итоге проблема «внедрения» результатов исследований и разработок была одной из наиболее болезненных в советской экономике. Соответственно, сроки внедрения были очень большими, особенно в сравнении с аналогичными сроками коммерциализации разработок в капи­талистических странах. Если в таких странах, как США и Германия, период коммерциализации (рассчитываемый как период времени между моментом подачи заявки на изобретение и датой первого использования изобретения в экономике) составлял в 1990 году не­многим более года, в СССР он был ра­вен четырем годам [2].

В конце 1980-х гг. стало ясно, что социалистическая система хозяйство­вания дает сбои, и потребовалось со­здание новой правовой среды для ускорения внедрения изобретений. 31 мая 1991 года был принят закон «Об изобретениях в СССР», который заложил правовую основу для перехо­да к рыночным механизмам в сфере создания и использования промыш­ленной собственности, а также для за­щиты экономических интересов их разработчиков — хозяйствующих субъ­ектов. В качестве такой основы высту­пила единая патентная форма охраны изобретений. Патент как охранный до­кумент исключительного права предо­ставлял его обладателю «возможность использовать изобретение по своему усмотрению.., а также запрещать ис­пользование изобретения ...без согла­сия патентообладателя»[3]. Имущест­венные отношения по поводу исполь­зования изобретений, охраняемых патентами, приобретали, таким обра­зом, товарный характер. Данный закон по существу был гармонизирован с основными положениями патентных законов промышленно развитых стран.

Вместо административных поня­тий «внедрение» и «использование» (в рамках изобретательского права СССР) было введено понятие «исклю­чительное право на использование» и «передача права на использование» изобретения[4] (в рамках патентного права СССР), под которым стало по­ниматься «введение в хозяйственный оборот продукта, изготовленного с применением запатентованного изоб­ретения, а также применение способа, охраняемого патентом». Также было введено понятие «лицензионный до­говор», который являлся формой пе­редачи прав на использование изобре­тения. Все эти нормы в той или иной степени вошли в дальнейшем в Па­тентный закон РФ.

Закон просуществовал недолго. После распада СССР сложилось кри­зисное положение, когда во всех но­вых независимых государствах, вклю­чая Россию, отсутствовали законы об охране промышленной собственно­сти. Попытки создания межгосударст­венной патентной системы, принятия Конвенции (или даже Временного со­глашения) об охране промышленной собственности результатов не дали. Новые независимые государства по­шли по пути создания национальных патентных законодательств.

 

Эволюция подходов к регулированию прав на объекты интеллектуальной собственности в постсоветской России

В период с 1992 по 2003 г. в Рос­сийской Федерации был принят ком­плекс законов, указов и подзаконных актов, сформировавших основные правовые условия, касающиеся охра­ны прав на объекты ИС. В начале 1990-х гг. было принято шесть базо­вых законов, главным из которых стал «Патентный закон РФ» (1992).

Новое законодательство стало ре­гулировать имущественные и связан­ные с ними личные неимущественные правоотношения, возникающие в свя­зи с созданием, правовой охраной, ре­гистрацией и использованием объек­тов ИС. Оно юридически закрепило, а в части патентного права — восста­новило традиционное в мировой пра­вовой и экономической практике по­ложение, в соответствии с которым права на объекты ИС становятся соб­ственностью хозяйствующего субъек­та и специфическим товаром, кото­рый, как и всякий товар, может быть введен в хозяйственный оборот на внутреннем и внешнем рынках.

В принятом пакете законов преду­сматривалась возможность сохранения правовой охраны тех объектов интел­лектуальной собственности, которые были защищены охранными докумен­тами СССР. Так, во-первых, призна­валось действие на территории РФ ра­нее выданных охранных документов СССР на изобретения и промышлен­ные образцы[5], а также товарные знаки и знаки обслуживания[6], и во-вторых, законодательство предоставило заяви­телям право совместно с авторами изобретений и промышленных образ­цов ходатайствовать о прекращении действия авторских свидетельств СССР на изобретение и свидетельств СССР на промышленные образцы, по которым на момент введения Патент­ного закона не истек, соответственно, 20-летний и 15-летний сроки с даты подачи заявок, с одновременной выда­чей патента РФ на оставшийся срок[7].

Статистика обмена авторских сви­детельств на патенты свидетельствует о том, что патентную защиту получило только каждое сотое авторское свиде­тельство. Однако этот показатель не следует однозначно трактовать как признак низкого качества изобрете­ний. На масштабы патентования ока­зывал воздействие, по крайней мере, еще один фактор — сложность ком­мерциализации результатов в начале 1990-х гг., когда вся промышленность стагнировала и инновационная дея­тельность интересовала директоров предприятий меньше всего. Доходы от инновационной деятельности были незначительны, а их получение — тру­доемким. Поэтому многие предприя­тия и организации посчитали нецеле­сообразным обмен авторских свиде­тельств на патенты даже при том, что эта процедура была бесплатной. Кроме того, отсутствовала необходимая ин­новационная активность авторов, так как в то время фактически не было ме­ханизма коммерциализации.

Патентный закон был принят тог­да, когда еще не началась приватиза­ция. Поэтому значительная часть на­учно-исследовательских институтов, промышленных предприятий и инновационных фирм, которые стали владельцами ИС, по-прежнему нахо­дились в государственной собствен­ности. Таким образом, независимо от того, были права на ИС переданы ми­нистерству, предприятию или инсти­туту, государство прямо и косвенно оставалось владельцем ИС, созданной за счет бюджетных средств.

Приватизация в корне изменила положение вещей, поскольку в про­цессе ее проведения права на ИС, со­зданную за счет государственного финансирования, стали передаваться только что приватизированным юри­дическим лицам. Такая ситуация не была предусмотрена в период приня­тия базовых законов об ИС. Россий­ское законодательство в сфере ИС во многом было заимствовано из аме­риканского и европейского законо­дательства, и его правовая основа подразумевала существование дейст­вующей рыночной экономики с четко определенными, стабильными иму­щественными отношениями.

Особенностью проводившейся приватизации в сфере науки было то, что она осуществлялась без учета сто­имости нематериальных активов на­учных организаций. После привати­зации организаций собственниками созданной ранее ИС стали новые ин­ституты или авторы изобретений, если институт предоставлял им такое пра­во. Поэтому продолжающаяся и в на­стоящее время дискуссия о том, что необходима инвентаризация ранее со­зданной ИС (включая период сущест­вования СССР) для закрепления за государством прав на какую-то ее часть, вряд ли имеет смысл. Кроме того, такую инвентаризацию практи­чески невозможно провести, не гово­ря уже о том, что она экономически нецелесообразна: то, что было создано 10 лет и более назад и не реализовано до сих пор, скорее всего, или мораль­но устарело, или изначально никому не было нужно.

В то же время, в отличие от миро­вой практики, в отечественном зако­нодательстве был упущен вопрос о принципиальных подходах государст­ва к вопросу закрепления прав на ре­зультаты НИОКР, финансируемые из средств государственного бюджета, а также не существовало механизмов вовлечения такой собственности в хо­зяйственный оборот.

Более четко позиция государства по этому вопросу стала прослеживать­ся в нормативно-правовых актах 1998-2002 гг. В мае 1998 г. был издан Указ Президента РФ «О правовой за­щите результатов научно-исследова­тельских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, спе­циального и двойного назначения»[8] и в его исполнение — постановление Правительства РФ от 29 сентября

1998 г. «О первоочередных мерах по правовой защите интересов государ­ства в процессе экономического и гражданско-правового оборота ре­зультатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и техноло­гических работ военного, специаль­ного и двойного назначения»[9], соглас­но которым права на результаты ис­следований и разработок, полученные за счет средств государственного бюд­жета, если они не являются объектами исключительного права физических или юридических лиц, принадлежат РФ, от имени которой выступают Ми­нистерство юстиции РФ и государст­венный заказчик, или с их согласия — исполнителю.

Все эти вполне обоснованные на­мерения государства по защите и ис­пользованию военных и специальных секретов в дальнейшем были сущест­венно расширены постановлением Правительства РФ от 2 сентября 1999 г. № 982 «Об использовании ре­зультатов научно-технической деятель­ности». В соответствии с ним стали подлежать закреплению за РФ в лице уполномоченного федерального орга­на исполнительной власти исключи­тельные права уже на любые результа­ты научно-технической деятельности, полученные за счет средств федераль­ного бюджета, если они не являются объектами исключительных прав фи­зических и юридических лиц. Этим же постановлением предусматривалась возможность подачи заявок на выдачу патентов на имя РФ. Такое закрепле­ние прав должны были обеспечивать государственные заказчики при за­ключении и реализации государствен­ных контрактов. При этом исполни­тель обязан незамедлительно уведо­мить государственного заказчика обо всех созданных при реализации контракта объектах интеллектуальной соб­ственности, а их использование для обеспечения федеральных государст­венных нужд должно осуществляться, как правило, на основе безвозмездной неисключительной лицензии, предо­ставляемой государственным заказчи­ком. И, таким образом, реальное раз­витие получил фискальный подход к распределению прав и дальнейшему использованию объектов ИС.

Если до выхода постановлений 1998-1999 гг. роль государства в сфере ИС была в определенной мере недо­статочно учтена, то после 1999 г. воз­никла ситуация нарастающего движе­ния в противоположную сторону. Кроме того, принятые постановления и распоряжения противоречили дейст­вующему Патентному закону и отрас­левому законодательству (например, законам «О высшем образовании» и «О высшем и послевузовском образо­вании»), которые никто не отменял. Следствием такой ситуации стало воз­никновение множества неясностей с реальным распределением прав.

В 2001 г. было принято Распоря­жение правительства РФ «Основные направления реализации государст­венной политики по вовлечению в хозяйственный оборот результатов научно-технической деятельности» (№ 1607-р от 30.11.2001 г.). Данное Распоряжение вменяло в обязанность уполномоченным федеральным орга­нам исполнительной власти, в том числе тем, на которые Правительст­вом РФ возложены функции государ­ственных заказчиков научно-техни­ческой продукции, «...обеспечить в обязательном порядке закрепление за государством прав на объекты ИС и другие результаты научно-техниче­ской деятельности, созданные за счет средств федерального бюджета, кото­рые непосредственно связаны с обес­печением обороны и безопасности страны, а также доведение которых до стадии промышленного примене­ния берет на себя государство». Во всех иных случаях права государства на результаты научно-технической деятельности следует вводить в хо­зяйственный оборот путем их переда­чи либо организации-разработчику, либо инвестору, либо иному хозяйст­вующему субъекту.

Таким образом, постановления передавали права на результаты интел­лектуальной деятельности, связанные с обороной и национальной безопас­ностью, государству в лице финанси­рующих министерств. При этом не раскрывалось, как правительство будет определять, что относится к вопросам обороны и национальной безопасно­сти. Последняя категория может ока­заться слишком широкой в толкова­нии, а без ее прояснения вопрос о при­надлежности прав на ИС становится еще более дискуссионным.

Анализируя результаты такого нормотворчества, эксперты стали говорить о намерении государства де факто вер­нуться к советской системе «внедре­ния» результатов исследований и разра­боток посредством «национализации» интеллектуальной собственности.

Но существовала и другая пробле­ма: принятые нормативно-правовые акты ограничивались только вопроса­ми исключительных прав государства на объекты ИС, их учета и регистра­ции, но не решали задачи создания целостного механизма, обеспечиваю­щего проведение в стране единой го­сударственной политики в области за­щиты прав на ИС и вовлечения ее в хозяйственный оборот. Более того, они даже не регламентировали необ­ходимые процедуры закрепления за РФ таких прав. Поскольку большин­ство объектов интеллектуальной соб­ственности продолжало создаваться при финансовом участии государства, подавляющее число организаций ока­залось в тупике: при скудном финан­сировании их фактически лишали возможного источника оборотных средств через отчуждение от результа­тов интеллектуальной деятельности.

7 февраля 2003 года был принят обновленный Патентный закон РФ. Он был дополнен нормами, регулиру­ющими отношения, связанные с пра­вами на объекты промышленной соб­ственности, созданные с использова­нием государственных средств, в том числе при выполнении работ для фе­деральных государственных нужд и нужд субъектов РФ по государствен­ным контрактам, и при выполнении работ по договорам. В соответствии с этими нормами, право на получение патента на изобретение, полезную мо­дель или промышленный образец, со­зданных при выполнении работ по го­сударственному контракту для феде­ральных государственных нужд или нужд субъекта РФ, принадлежит ис­полнителю (подрядчику), если госу­дарственным контрактом не установ­лено, что это право принадлежит РФ или субъекту РФ, от имени которых выступает государственный заказчик.

В случае, если в соответствии с государственным контрактом право на получение патента принадлежит Российской Федерации или субъекту Российской Федерации, государст­венный заказчик может подать заявку на выдачу патента в течение шести месяцев с момента его уведомления в письменной форме исполнителем (подрядчиком) о получении результа­та, способного к правовой охране в качестве изобретения, полезной моде­ли или промышленного образца. Если в течение указанного срока государст­венный заказчик не подаст заявку, право на получение патента имеет ис­полнитель (подрядчик)[10].

Следует отметить, что Патентный закон, прояснив ситуацию для случая выполнения работ по госконтрактам, оставил неурегулированными те ситуа­ции, когда финансирование исследо­ваний и разработок из средств бюджета происходит на основе других форм — например, субвенций или субсидий. Согласно ст. 6 Бюджетного кодекса РФ, субвенции предполагают переда­чу бюджетных средств на безвозмезд­ной и безвозвратной основах на осу­ществление определенных целевых расходов, а субсидии предоставляются на условиях долевого финансирова­ния целевых расходов, то есть пред­ставляют собой случай смешанного финансирования. Поскольку субвен­ции можно рассматривать в качестве аналога грантов, то ИС, созданная в процессе выполнения работ, должна принадлежать исполнителям, хотя за­конодательство в сфере грантовой сис­темы финансирования также является неразработанным. В случае финанси­рования в форме субсидий неясно, ка­ким образом и в каких случаях госу­дарство не претендует на права на со­зданные объекты ИС.

Далее Патентный закон не уста­навливает специального порядка пе­редачи ИС от государства к организа­циям-исполнителям в случаях, когда такое решение принимается, и, таким образом, не стимулирует вовлечение ИС в хозяйственный оборот.

Попытка создания реального ме­ханизма передачи ИС от государствен­ного заказчика к исполнителю была фактически впервые предпринята в 2002 г. Российским фондом фунда­ментальных исследований (РФФИ) и Фондом содействия развитию малых форм предприятий в научно-техниче­ской сфере (Фонд содействия), кото­рые объявили совместный конкурс по поддержке инновационных проектов [3]. Ряд исследовательских коллекти­вов, работающих совместно с малыми инновационными предприятиями, по­лучили возможность коммерциализировать результаты своих работ. Согласно условиям конкурса, заявки на фи­нансирование подавались командами, объединяющими группы исследовате­лей, имевших ранее гранты РФФИ, и малыми фирмами, которые готовы вложить свои средства для выведения готовых продуктов на рынок. Финан­сирование складывается из трех равных по величине источников — средств РФФИ, Фонда содействия и малых фирм. Фонды действуют согласно своим уставам, и поэтому РФФИ фи­нансирует проведение необходимых поисковых исследований, Фонд со­действия — опытно-конструкторские разработки, а малые предприятия дол­жны сделать финансовый вклад на эта­пе тиражирования и продаж прототи­па, созданного в ходе реализации про­екта. Каждый проект в зависимости от своего масштаба получает на без­возвратной основе финансирование от фондов в размере от 1,5 до 3 миллио­нов рублей. При этом сначала выделя­ется аванс на год, а затем, после предо­ставления отчета, будет приниматься решение о продолжении или прекра­щении финансирования. В эксперт­ный совет по отбору заявок вошли как ученые-эксперты, с которыми посто­янно работает РФФИ, так и специали­сты, имеющие опыт разработки и реа­лизации прикладных работ.

Опыт использования похожего ме­ханизма уже накоплен в некоторых раз­витых странах мира (Канаде, Велико­британии), где государственные фонды не только поддерживают фундамен­тальные исследования, но и содейству­ют коммерциализации их результатов.

Что касается ИС, то права на ее использование регулируются догово­ром, подписываемым четырьмя участ­никами: обоими фондами, разработчи­ками и фирмой-производителем. К до­говору должен прилагаться патент или описание ноу-хау. Право на их владе­ние разработчик должен передать ма­лой фирме — производителю продук­ции. Создаваемая в ходе выполнения проекта ИС будет по условиям про­граммы в равной мере принадлежать фондам и разработчикам, а ее исполь­зование будет регулироваться в соот­ветствии с распоряжением Правитель­ства «Об основных направлениях реа­лизации государственной политики по вовлечению в хозяйственный оборот результатов научно-технической дея­тельности» (от 30.11.2001 г. № 1607-р). При этом фонды, представляя интере­сы государства в отношении собствен­ности, созданной за счет бюджетных средств, стоят на той позиции, что го­сударство должно быть заинтересовано в превращении результатов исследова­тельской деятельности в коммерческие продукты. Поэтому фонды поощряют передачу, вплоть до выкупа государст­венной части ИС, разработчикам для ее коммерциализации и передают все права организациям-разработчикам при условии, что результаты будут введены в хозяйственный оборот. Это предмет особого соглашения между разработчиками и фондами.

Следует, однако, отметить, что, несмотря на перспективность и прин­ципиальную правильность выбранного фондами подхода, он может вызывать вопросы ввиду противоречий в самом статусе РФФИ. С одной стороны, рффИ является распорядителем бюд­жетных средств и выступает в качестве государственного заказчика, распреде­ляет бюджетное финансирование в форме субвенций и поэтому может пе­редавать права на созданные объекты ИС разработчикам. Одновременно по своей организационно-правовой фор­ме РФФИ является государственным учреждением и в качестве государст­венного учреждения не всегда может самостоятельно принимать решение о передаче прав на ИС организаци­ям-исполнителям проектов. Кроме того, поскольку уставная деятельность фонда состоит в поддержке фундамен­тальных исследований, одним из тре­бований к результатам поддержанных работ является их опубликование в от­крытой печати. Однако это может ис­ключать возможность правовой охра­ны (если это делать бесконтрольно) и в некотором роде противоречит намере­ниям коммерциализировать результа­ты, поскольку в таком случае возника­ет проблема сохранности ноу-хау.

Вместе с тем, в настоящее время, когда в стране еще не сформировался рынок высокотехнологичной продук­ции, использование такого подхода в качестве переходного варианта воз­можно в порядке апробации механиз­ма вовлечения в оборот результатов научно-технической деятельности, созданных за счет бюджетных средств.

Политика научно-технических организаций и вузов в отношении интеллектуальной собственности

Анализ ситуации в научных орга­низациях в целом показывает, что НИИ и вузы в условиях правовой неоп­ределенности действуют на свой страх и риск и в соответствии со своим пони­манием действующих норм и правил.

В 1990-х гг. большинство органи­заций ликвидировали или сокращали свои патентные отделы, поэтому ком­мерциализацией результатов НИОКР стали заниматься, в основном, сами ученые. Нередкими стали случаи, ког­да сотрудники НИИ или вуза присваивали служебные изобретения, подавая заявки на патент от своего имени. Не­смотря на очевидный конфликт инте­ресов, стало обычной практикой за­ключение работниками трудовых или гражданско-правовых договоров со сторонними организациями, соответ­ствующими по тематике проводимым в НИИ или вузе-работодателе НИОКР. В таком случае обладание конфиден­циальной и коммерчески значимой информацией научной организации становилось для участников трудовых договоров источником неправомерно­го финансового дохода. Такой же не­законной практикой, наносящей иму­щественный ущерб организации-ра­ботодателю, является использование сотрудниками помещений, оборудова­ния, результатов исследований, имид­жа и других ресурсов своих институ­тов, а также несанкционированное со­здание на их базе частных фирм. При этом руководство НИИ и вузов неред­ко индифферентно относится к пере­численным нарушениям, оправдывая их низкой оплатой труда ученых.

Действует и такой фактор, как не­доверие к качеству законодательного регулирования правоотношений в об­ласти ИС, что породило достаточно распространенное заблуждение о том, что патентная форма защиты изобре­тения является ненадежной. Отчасти это восходит корнями к советскому времени, когда правовая система го­сударства была слабой и не существо­вало механизмов, реально защищав­ших создателя изобретения от нару­шений его прав и обеспечивающих условия для коммерциализации со­зданной им ИС.

В ряде институтов, активно зани­мающихся вопросами коммерциали­зации ИС, администрация стала за­ключать договоры с работниками, в которых регламентируются и правоот­ношения в области прав на ИС, такие, как формы и объемы работ по ком­мерциализации результатов разработ­ки, доля автора в доходах в случае успеха проекта (она может достигать 20-55% от прибыли). Кроме того, со­трудники в письменной форме обязу­ются соблюдать нормы «конфликта интересов», конфиденциальности и коммерческой тайны.

Опыт развитых стран мира свиде­тельствует, что вопросами коммерци­ализации НИОКР должны заниматься специалисты в области передачи тех­нологий, работающие в специально созданных для этих целей структурах. Поэтому в большинстве зарубежных университетов действуют офисы по трансферу технологий (Technology Transfer offices — ТТО).

ТТО выполняют такие функции, как предоставление необходимой ин­формации преподавателям и научным работникам, администрации универ­ситета, компаниям и отдельным пред­принимателям, органам управления о существующих ресурсах инновацион­ного предпринимательства внутри и вне университета; анализ содержания и хода выполнения договоров о про­ведении научных исследований на предмет коммерческой значимости полученных результатов; реклама от­дельных разработок университета и его возможностей; проведение пере­говоров по вопросам стратегии и так­тики использования интеллектуаль­ной собственности и коммерческой тайны, а также передачи результатов исследований; организация мер по охране интеллектуальной собственно­сти и поддержанию в силе охранных документов; передача и коммерциа­лизация результатов исследований, обеспечение получения роялти и рас­пределение поступающих доходов от передачи прав на И С и др.

Хотя ТТО не создавались в качест­ве самоокупаемых центров, принося­щих прибыль, опыт США говорит о том, что, в конечном итоге, они могут стать самоокупаемыми приблизитель­но через восемь — десять лет. В успеш­но работающих Центрах по передаче технологий валовой объем собираемых роялти и лицензионных платежей со­ставляет от 0,5 до 2% ежегодного бюд­жета на научно-исследовательские ра­боты соответствующего университета или института [4].

Однако экономическая выгода от деятельности ТТО состоит не столько в получении больших роялти, сколько в том, что в результате процесса ком­мерциализации образуются новые ма­лые и средние предприятия и, соот­ветственно, увеличиваются налоговые поступления в результате развития экономической деятельности.

В России процесс создания офи­сов по передаче технологий находится на самом начальном этапе. Необхо­димость их создания была продекла­рирована на государственном уровне в 2002 г., и Центры предполагается открыть во всех ведущих государст­венных научных организациях. В на­стоящее время Министерство про­мышленности, науки и технологий провело конкурс и объявило о созда­нии первых шести ТТО как в акаде­мических научных организациях, так и государственных научных центрах и вузах. Практически одновременно Министерство образования РФ и Американский фонд гражданских ис­следований и развития для независимых государств бывшего Советского Союза (CRDF) также провели кон­курс на создание таких центров. По его итогам было выбрано четыре уни­верситета-победителя, которые будут финансироваться Министерством и CRDF в соотношении 1:2, а на созда­ние каждого центра выделяется от 75 до 150 тыс. долларов США.

Перспективные механизмы коммерциализации технологий

В настоящее время особое значе­ние приобретает изучение зарубежного опыта в области правового и экономи­ческого регулирования в сфере интел­лектуальной собственности и трансфе­ра технологий. Знание зарубежного опыта полезно не только для создания ТТО, но и выработки общего подхода к определению правообладателя, проб­леме закрепления прав на ИС и ее коммерциализации. Характерно, что в последнее десятилетие в большинстве развитых стран мира наблюдается тенденция закрепления прав интел­лектуальной собственности даже при финансировании исследований за счет государства, непосредственно за университетами и другими беспри­быльными научными организациями.

Наиболее ярким является пример США. До начала 1980-х гг. патенты на результаты университетских исследо­ваний, финансируемых государством, переуступались правительству, кото­рое не имело специального механизма их коммерциализации. Совсем не слу­чайно к 1978 г. федеральное прави­тельство смогло лицензировать только 4% из 28 тысяч патентов, которыми оно владело. После принятия широко известного Закона Бэя—Доула поло­жение резко изменилось. Большинст­во университетов, имевших крупные научно-исследовательские програм­мы, приняли специальные положения о патентной политике, а также созда­ли или значительно расширили спе­циальные отделы, обеспечивающие деятельность в области интеллекту­альной собственности. Все это дало большой эффект [5].

В последние годы опубликован целый ряд серьезных исследований, анализирующих эффективность закона Бэя—Доула и его роль в экономи­ческом развитии университетов и страны в целом. В качестве одной из важных «заслуг» закона отмечается то, что он создал основу для типовой го­сударственной патентной политики, которая однозначно установила, что университеты имеют право на изобре­тения, созданные при использовании государственного финансирования. Новый подход заключался в том, что, отказываясь от собственности, госу­дарство ввело на рынок реальных собственников научно-технических результатов — университеты, стиму­лировало создание необходимых ин­фраструктур по правовой охране, пере­даче и коммерциализации технологий и, тем самым, сформировало базовые условия для взаимодействия всех участников процесса создания, охра­ны, передачи и использования техно­логий в экономике страны. Универси­тетская система США стала одним из основных источников новых техноло­гий и крупным лицензиатом [6].

Количество патентов и лицензий университетов США имеет устойчи­вую тенденцию роста. Интересно, что до 1980 г. около 150 университетов ежегодно получали приблизительно 250 патентов и только 25 из них зани­мались лицензированием технологий. В 1994 г. университеты США получили уже 1874 патента. В последующие годы тенденция роста патентов университе­тов сохранилась, и к 2000 г. универси­теты уже получили 3764 патента.

Аналогичная тенденция наблю­далась и в сфере лицензионной тор­говли. Ассоциация университетских менеджеров по трансферу технологий (AUTM) показывает устойчиво расту­щие в динамике показатели числа за­ключенных университетами, иссле­довательскими институтами и клини­ками (всего 130—190 организаций) лицензионных соглашений и соот­ветственно полученных лицензион­ных платежей (см. таблицу).

Год

Число лицензионных соглашений

Полученные лицензионные платежи, млн долл. С1Ш

1995

2616

424

1996

2741

514

1997

3328

611

1998

3668

725

1999

3914

862

2000

4362

1263

Таким образом, основная тенден­ция состоит в том, что для ускорения процессов вовлечения ИС в хозяйст­венный оборот государство пошло на закрепление прав на результаты фи­нансируемой из госбюджета научно-технической деятельности за ис­полнителями работ (университетами, государственными научными лабора­ториями, частными фирмами). Вторая важная тенденция — распространение государственно-частного партнерства на доконкурентной стадии. Такие партнерства используют права ИС как механизм, побуждающий фирмы к сотрудничеству с государственными исследовательскими структурами. Наиболее характерным примером ис­пользования данного механизма так­же являются США, где с 1986 г. все заинтересованные фирмы получили доступ к научно-техническим ресур­сам федеральных лабораторий в рам­ках так называемых Договоров о сов­местных научных исследованиях и раз­работках (Cooperative Research and Development Agreement — CRADA).

В случае CRADA речь идет о та­ких работах, когда соответствующий федеральный орган исполнительной власти является заказчиком работ, в ходе выполнения которых получают­ся результаты, имеющие коммерче­скую ценность, и обязательным парт­нером выступает промышленная фирма. При этом федеральное прави­тельство не может осуществлять ка­кое-либо прямое финансирование частной компании-участника догово­ра. В отдельных случаях к данной программе могут подключаться ис­следовательские университеты и/или власти штатов. Средняя стоимость проекта в рамках CRADA составляет около 800 тыс. долларов. С 1992 по 1995 г. было подписано более 3 500 кооперативных соглашений [7].

Лаборатории, принадлежащие федеральному правительству, могут передавать права собственности на созданную ИС частному предприя­тию, а федеральному правительству должна предоставляться безотзывная безвозмездная неисключительная ли­цензия, чтобы технология могла ис­пользоваться в других странах мира.

Как правило, частным компаниям предоставляется неисключительная лицензия, однако общая тенденция состоит в увеличении прав, предо­ставляемых частному сектору. Кроме того, в особо приоритетном положе­нии находятся малые фирмы. Им в рамках CRADA могут выдаваться эк­склюзивные лицензии.

Любопытно также рассмотреть механизм выплаты вознаграждений в рамках CRADA, который не только учитывает баланс интересов, но и стимулирует изобретательскую ак­тивность работников. Согласно дей­ствующему законодательству, глава агентства или лаборатории, занимаю­щийся лицензированием, должен вы­плачивать автору каждый год первые 2 тыс. долл. США и не менее 15% от последующих поступлений. Осталь­ные доходы могут использоваться на реинвестирование в исследования и разработки. В том случае, если сумма лицензионных платежей превысит 5% годового бюджета лаборатории, излишки поступают в федеральный бюджет. Сумма превышения делится между агентством и казначейством в пропорции 25 к 75%. Таким образом, порядок выплат таков, что сначала свою долю получает работник-автор, потом — лаборатория, где он работа­ет, а в последнюю очередь — государ­ство. При этом в случае высоких до­ходов доля государства оказывается наиболее значительной. Такой меха­низм снижает вероятность конфлик­та интересов и стимулирует авторов к тому, чтобы они не скрывали своих изобретений и не искали теневых пу­тей их реализации.

Что касается способов и пропор­ций в распределении доходов от реа­лизации ИС, то здесь выделяются два подхода. В некоторых странах финан­сирующие науку ведомства устанавли­вают фиксированные нормы распре­деления роялти для государственных НИИ и университетов. В других стра­нах устанавливаются «рамочные» пра­вила, а организации сами определяют конкретные пропорции и суммы пла­тежей. Страны, в которых в настоящее время происходит реформирование законодательства в области ИС, скло­няются ко второму подходу, понимая, что организациям нужна определен­ная автономия и гибкость для того, чтобы наиболее эффективно отвечать на запросы промышленности и собст­венных исследователей.

В целом главными принципами стимулирования интереса частного сектора к процессу коммерциализа­ции изобретений являются правовая определенность при закреплении прав собственности на объекты ИС, со­зданные за счет федеральных средств, а также передача прав распоряжения объектами ИС с государственного на локальный (институциональный) уро­вень управления.

И для России главными подхода­ми в разработке механизма введения в хозяйственный оборот результатов научно-технической деятельности и объектов интеллектуальной собствен­ности, созданных за счет средств госу­дарственного бюджета, должны стать закрепление прав на интеллектуаль­ную собственность за организация­ми-разработчиками, а также стимули­рование передачи прав на интеллекту­альную собственность, созданную за счет бюджетных средств, от научных организаций и университетов в про­мышленность для ускорения ее ком­мерциализации.

Целесообразно использование от­дельных элементов зарубежного опы­та в области организации исследова­тельского процесса — в частности, апробация практики соглашений о проведении совместных исследований между государственными организаци­ями и промышленными фирмами или малым бизнесом. При этом должно выполняться условие передачи прав на созданные объекты ИС организа­циям-разработчикам, промышлен­ным фирмам и организациям малого бизнеса. Первый опыт такого сотруд­ничества, поддерживаемый РФФИ и Фондом содействия, показывает, что коррективы должны быть, в первую очередь, внесены в действующую нор­мативно-правовую базу, в том числе необходимо принятие специального законодательства о государственных научных фондах, корректировка зако­на «О науке и государственной науч­но-технической политике» и законо­дательства в области ИС.

 

 

Литература

1. М. Иванов, Р. Иванова. Становление института интеллектуаль­ной собственности — необходимое условие сохранения науч­но-технического потенциала России // Науковедение. 2002, № 2, с. 60.

2. J. Martens. Measuring Soviet Performance in Industrial Innovation: The Implementation of New Inventions. OECD, 1991.

3. И. Дежина. Состояние сферы исследований и разработок. // Российская экономика в 2002 году. Тенденции и перспективы. Вы­пуск 24. М., ИЭПП, 2003, с. 304.

4. От знаний к благосостоянию: преобразование российской науки и технологии с целью создания современной экономики, основан­ной на знаниях. Доклад Мирового Банка. 1 апреля 2002 г., с. 62.

5. Harvey Brooks. Evolution of U.S. Science Policy. «Technology, R&D, and the Economy», Washington D.C., The Brookings Institution, 1996, p. 15-48.

6. И. Леонов, Т. Матвеева. Правовая охрана и коммерческая реали­зация интеллектуальной собственности в университетах США. Па­тенты и лицензии. 1995, № 12, с. 23.

7. К. Brown. Sandia's Science Park: A new Concept in Technology Trans­fer // Issues in Science and Technology, Winter 1998-1999, p. 69.


* Работа выполнена при финансовой поддержке Агентства США по международному раз­витию (USAID).

[1] Ст. 110 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик (далее — Основы) (утверждены Законом СССР от 8.12.1961 г., введены в действие с 1.05.1962 г.); ст. 521 ГК РСФСР.

[2] Так, из 83 983 авторских свидетельств и патентов, выданных в 1988 г., на авторские свиде­тельства приходилось 98,8% (82 594). (Изобретательство в СССР 1919 — 1989. Юбилейный стати­стический сборник. М., ВНИИПИ, 1989, с. 5, 77.)

[3] Ст. 3, 4, 5 закона СССР «Об изобретениях в СССР», введенного с 1.07.1991 г. постановлением Верховного Совета СССР от 31.05.1991 г.

[4] Под этим понимались исключительное право патентообладателя на использование изобретения и передача им права на использование изобретения третьим лицам.

[5] П. 3 Постановления Верховного совета Российской Федерации «О введении в действие Патентного закона РФ» от 23.09.92 № 3518-1. Федеральный Закон РФ.

[6] П. 4 Постановления Верховного Совета Российской Федерации «О введении в действие Закона РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения то­варов» от 23.09.93 № 3521-1.

[7] П. 7 Постановления Верховного совета Российской Федерации «О введении в действие Патентного закона РФ» от 23.09.92 № 3518-1. Федеральный Закон РФ; п. 1 «Правила подачи и рассмотрения ходатайств о прекращении действия на территории РФ авторских свидетельств СССР на изобретения, свидетельств СССР на промышленные образцы, а также патентов СССР, выданных на имя Государственного фонда изобретений СССР, и выдачи патентов Российской Федерации на оставшийся срок», утвержденные приказом Комитета РФ по патентам и товарным знакам от 25.06.93 № 35 с изменениями в соответствии с приказом Роспатента от 30.10.96 № 125.

[8] Указ Президента РФ от 14.05.98 № 556 «О правовой защите результатов научно-исследо­вательских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, специального и двой­ного назначения».

[9] Постановление правительства РФ от 29.09.98 № 1132 «О первоочередных мерах по право­вой защите интересов государства в процессе экономического и гражданско-правового оборота результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ воен­ного, специального и двойного назначения».

[10] П. 1 ст. 9' Патентного закона РФ от 23 сентября 1992 г. № 3517-1 с изменениями и дополнения­ми, внесенными Федеральным законом от 7 февраля 2003 г. № 22-ФЗ.